рядом

так нас встретила Кострома. одним на всех нас небом.

G.Batisheva@zett.ru — Tue, 11 Mar 2008 11:03:32 GMT

я ничего о тебе не смогла написать

G.Batisheva@zett.ru — Tue, 04 Dec 2007 06:39:58 GMT

когда влюбляешься...сердце стучит каким то другим ритмом. отмеряет секунды, минуты, часы и дни совсем по другому. волнуешься, переживаешь о мелочах, становишься рассеянной. даже шнурки чувствует это и развязываются, ключи забываются, теряются футболки...и пережить это не хочется. сидишь рядом и говоришь о чем то но только глаза совсем о другом. я - люблю. это синонимы навсегда. я - щастлива, моя аксиома.

нюхаешь. пытаешься оставить хотя бы запах на стенках носа. потому что этот запах, теперь в формуле. этот запах - и есть твой воздух.
и хочется все время дышать полной грудью ~~второго размера~~. мир становится таким что ни злости ни злобы...только хорошее.

между нами миллионы буковок, которые складываются в одни и те же слова "люблю" "моя" "родная". между нами так много всего что не расскажешь и не объяснишь. но как то очень все-таки хочется обьяснить...

"я с тобой ничего не боюсь"

Питер. Июль 2007

G.Batisheva@zett.ru — Sun, 02 Dec 2007 22:15:58 GMT

почему не пишу?

G.Batisheva@zett.ru — Sun, 02 Dec 2007 22:07:53 GMT

у меня все очень хорошо. поэтому ничего не пишу совершенно. потому что совершенно все хорошо у меня. рядом со мной очень любимые люди. и от этого наверное все так.
в июле мы ездили в питер. в августе запускали змеев и смотрели закаты на карьерах. в сентябре снимали как летит паутина в костроме и слушали песни из советских фильмов в костромских рогах и копытах. в октябре отмечали мой др и не было никакой меланхолии осенней у меня. и все это время я еще раз напоминаю, у меня все было хорошо. да и сейчас очень все хорошо. просто надо уже что-то написать. ведь последний то раз писала в августе. вот. выложу фотки в следующий раз. а то ночь уже. и спать как то надо. и работать. хотя хочется все-таки фотки вывесить чтобы все уже увидели как у меня все хорошо)))) и порадовались за меня))))

ну как всегда

G.Batisheva@zett.ru — Sat, 18 Aug 2007 12:41:30 GMT

Все спрашивают меня: "Как тебе удается что у тебя все всегда хорошо?". И я отвечаю: " Я просто радужный пиздец"!
Но вообще мне иногда тяжело быть радужной восторженной идиоткой. То есть я понимаю, гораздо проще расстроиться из –за того что не выспалась, не успеваешь сделать работу и увидеться с друзьями, не хватает денег и одеть совершенно нечего. И в этом расстройстве прибывать получая райское наслаждение. Но вот как-то проще у меня не выходит. То ли оптимистичные родители постарались, то ли страх смерти настолько силен, что мне реально в падлу умирать несчастной. Грохнется на башку кирпич или там какому-нить нарку понадобится мой кошелек вместе с жизнью… не важно. Все умирают рано или поздно. И вот перед этим фактом все пустяки вроде прыщей на носу или лишние кг в области бедер выглядят как то смешно.

Почему некоторые люди живут так, будто не умрут никогда? Почему реально зная, что они умрут они все равно стремятся защитить свое одиночество? Свое право на отстраненность от счастья в мире? Почему тратят может последние свои минуты на бесконечные жалобы и стенания? И не гораздо ли важнее сказать сейчас, сию минуту близким людям что ты их любишь, чем дуться в углу, гордым и немым укором всем живущим? Имхо, у каждого человека свои пути и свои миссии в жизни. Мне хочется видеть вокруг себя счастливых людей. Будьте пожалуйста! Я вас очень прошу! И тогда я буду самым щастливым радужным пиздецом в мире!

как водится - про щастье

G.Batisheva@zett.ru — Tue, 12 Jun 2007 21:18:01 GMT

сегодня запускали воздушного змея. Ва спала у меня в слинге а Лешка носился по полю уговаривая то ветер, то змея подняться наконец в воздух. но ветер его не слушал а змей вообще был себе на своем змейском уме. но все равно было красиво. Лешка стоял по шею в траве. шмели лениво звенели где-то рядом. небо было сииииинее-присииинее.

вот я именно так себе представляла щастье всегда. вот так оно меня накрывает до сих пор. а еще если нашего змея одеть на спину как рюкзак - вполне можно сойти за промышленного ангела. это как промышленный альпинист вроде. профессия больше похожая на экстримальное хобби, но все-таки профессия.

а после мы нашли ветер там, где он сегодня совсем был не нужен. но змея там запускать нельзя. это слишком близко от дома. что странно - это место всегда в моих снах выполняет функцию взлетно-посадочной полосы. да, да. я все еще летаю во сне. 182 см не предел!

еще сегодня Ва первый раз расхохоталась. и еще сегодня ровно год Вареньке как результату встречи двух одиноких клеток. и я честное слово самая щастливая. пойду целовать ее в сонные глазки и прижиматься к ее самому любимому папе.

чем занять вечер пятницы. всех касается)))

G.Batisheva@zett.ru — Fri, 01 Jun 2007 18:12:21 GMT

U•CLUB
пятница, 8-е июня
19.30

Команда U•CLUB приглашает вас отправиться в путешествие по просторам необъятного мира классической гитары. В программе экскурсии - маршрут через четыре музыкальных века, а также знакомство с творчеством и судьбой ярких композиторов прошлого и современности. Ключевые фигуры программы - Джироламо Фрескобальди, Доминико Скарлатти, Мауро Джулиани и Сергей Руднев. Гид на маршруте - Игорь Жеребцов.

Подробнее тут. Я буду там с Варькой. Если что)))

настроение

G.Batisheva@zett.ru — Fri, 01 Jun 2007 14:06:41 GMT

в деревне

G.Batisheva@zett.ru — Thu, 31 May 2007 11:29:34 GMT

немножко нас

G.Batisheva@zett.ru — Thu, 31 May 2007 11:26:56 GMT

мои кросавчеги

G.Batisheva@zett.ru — Wed, 30 May 2007 21:03:49 GMT

пролюбофф

G.Batisheva@zett.ru — Wed, 30 May 2007 20:52:13 GMT

любишь как то так, что все что считается в приличном бабском обществе недостатками, вроде непарных разбросанных носок, ночного храпа и пива с мужиками в гараже не считаешь недостатками. мило так разбрасывает носки - четвертый год я ворчу всякий раз когда нахожу очередной их склад, он мило отшучивается. я понимаю что меня на самом деле это не парит а смешит. и ворчу я для проформы. чтобы он мог сказать что я его ищуняю... или как ты там говоришь милый? все время произношу это ваше семейное слово не так. даже когда он храпит я всякий раз просыпаясь с ним рядом гляжу на него и на его дочку и понимаю что не храп это вовсе. так. мурчание двух кошек мартовских. почешу пузо и большой кошак урчать перестает, выгибает спину и посапывая спит уже не храпя. ну а пиво и мужики - так разве это недостаток? почти все пиво и почти все мужики (не считая московской работы, а про гараж я наврала) вместе с ним у меня под боком. ну и что, что у меня сейчас не пиво а соки-воды? главное общение! а рыбу воблю и разговоры о вселенской задумке американцев подмять под себя русских ядерным бомбометанием и о важности всяких там гуглов-шмуглов я люблю. так что нет у него недостатков. так. смешные привычки да маленькие слабости. а как говорит мой папа: "маленькие слабости делают нас более человечными". поэтому и пожаловаться то мне не на что! это если так, кто хотел со мной мужиков пообсуждать.)))

отчет двухмесячной мамашки

G.Batisheva@zett.ru — Fri, 18 May 2007 13:35:20 GMT

Не могу не писать об этом. Вчера на очередной вопрос «Грудью кормишь, бедная?» захотелось придушить молодую и глупую знакомую. И решила я, что надо написать. Все пишут отчеты о родах, но почему же не написать отчет о прожитых двух месяцах в роли мамы?

Главное правило, которое я усвоила – пытаться слушать свое сердце или, если хотите, верить своим инстинктам. Конечно, под влиянием цивилизации инстинкты у современной женщины почти сошли на нет, но тем не менее. А более подробно я расскажу по следам все тех же часто задаваемых вопросов.

Про мое питание

Я пытаюсь есть, так же как и во время беременности, полагаясь на нюх и здравый смысл, и не особо боясь «продуктов не нашей полосы», «всего красного, оранжевого и желтого», и т.д. Опасные страшные овощи вроде свеклы и капусты вполне нормально переносятся дитяткой, фрухтовые соки тоже не пугают, а сливочное масло и прочие жиры для «жирного молока» идут на фик, литры «чая со сгущенкой» тоже. Пустого молока не бывает! Если женщина действительно хочет ~~щастья ребенку~~ кормить ребенка грудью, то молоко всегда будет таким, как именно сейчас надо малышу. Ну конечно мама не должна голодать, но и ~~лопать батоны с кефиром~~ объедаться на радостях глупо. После таких разгрузок девочки начинают думать, что грудное вскармливание - причина ожирения. Нет и еще раз нет! После родов я вешу на 4 кг меньше чем до беременности. При этом кормлю я по требованию и происходит это довольно часто.

Про кормления

Я кормлю Варьку тогда, когда я чувствую что она хочет есть, успокоиться, заснуть. Все утверждения о вреде перекорма (как интересно ребенок может переесть грудного молока?) и частых кормлений тоже идут нафиг. И вопросы вроде «А ты не слишком часто кормишь? А ты всегда так часто кормишь?» вызывают реакцию вроде ответа на вопрос за месяц до родов «Ну кагдила?». Мы не допаиваем ее водой, мы не докармливаем ее ничем кроме меня. В роддоме она ела только молозиво и благодаря этому молока у меня пришло ровно столько, сколько Ва запросила, и кишечник у нее заселился правильными бактериями, а не всякой фигней, поэтому и аллергией мы сейчас не страдаем. Я не сцеживаю молоко, я верю своим ощущениям и все. Мало кто задумывается, что природа все предусмотрела. Вам кажется что малыш мало набирает и лежит голодный? Ну так дайте ему грудь, а не подсовывайте заменители в виде воды, смесей и пустышек. Ведь давая воду, вы забиваете ребенку голод, он меньше сосет молока, грудь как следствие вырабатывает его меньше, ребенок не доедает, или молоко застаивается, отсюда маститы, застои и прочие гемморои. Забейте на мудрых подруг, бабушек, сослуживцев мужа. Вряд ли их дети (если они конечно у них есть) были здоровы и счастливы. Ну это я разошлась, гораздо обоснованней можно почитать здесь: http://community.livejournal.com/mamo_psih_nah/460.html . Кстати, очень смешно было, когда врачи в роддоме и в поликлинике сомневались в достаточности молока для Варьки. Вроде грудь первого размера. Вроде не выкормлю и придется докармливать. Я на них наплевала и в голову не взяла эти глупости. Как результат девочка в первый месяц прибавила 1400 г. а во второй 1300г. ну и грудь моя не отстала – прекрасный третий размер (а левая может и весь четвертый)))).

Про сон

Я высыпаюсь. Только потому, что наш ребенок с рождения спит под моим боком и я всегда чувствую ее дыхание рядом. Все утверждения что «можно заспать», «да вы что, мне вот мама рассказывала, что кто-то там кого-то во сне задавил» ложны. Проверив на себе, могу сказать - заспать может только пьяная вдрызг, обкурившаяся гашиша мамаша, которая совсем не любит своего ребенка. Вот здесь http://pp.tomsk-7.ru/forum/archive/index.php/t-230.htmlhttp://mama51.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=208&Itemid=29 та статья, которая в первую очередь заставила меня принять такое смелое по мнению многих решение. Кстати ни сексу, ни совместному с мужем сну это не мешает.

Про руки, слинг, и то что дети мешают жить

Я максимально часто беру Варьку на руки, все дела делаются рядом с ней. В гости, на пикник, в баню и т.д. мы берем ее с собой, первая вылазка на пикник состоялась в 2 ребенкиных недели.

От того, что я не оставляю Ва реветь в кроватке, страдает порядок в квартире и куча домашних забот. Но, увидев как счастлив ребенок, понимающий что его любят и не бросят в мире, в котором он даже еще не может ползать, я понимаю что права. И плевать, что я не поглажу сто ползунков и не свяжу за ночь треть чепчика. Думаю это Варьке до фени. А вот то, что я это же время потрачу на разговоры с ней, на поцелуи, на прикосновения, что она увидит ночные фонари, зеленые листики, новые лица и предметы – это действительно для нее важно. Поэтому я могу резко ответить на очередное замечание старшего поколения «Не носи - прывыкнет». И именно по этой причине моя дорогая и любимая бабушка уже и не лезет. Только охает, что их дети в два месяца еще даже головку не держали, не улыбались и не агукали. А вот Варя-то все понимает, и эту самую бабушку узнает в лицо. Если интересно о связи ношения на руках и гармоничного развития, читайте например Жана Ледлоффа «Как вырастить своего ребенка счастливым».

Не могу не привести выборочно то, как она описывает начало жизни среднестатистического младенца.

«Новорожденного ребенка, снедаемого древним желанием прикосновения к гладкой, излучающей тепло, живой плоти, заворачивают в сухую безжизненную материю. Его кладут в ящик, служащий кроваткой, и оставляют одного, задыхающегося в слезах и рыданиях, в совершенно неподвижном заточении (впервые за время своего беззаботного существования в чреве матери и за миллионы лет эволюции его тело испытывает эту пугающую неподвижность). Все, что он слышит, — вопли других жертв этой невыразимой пытки. Звуки для него ничего не значат. Малыш плачет и плачет; его легкие полыхают обжигающим воздухом, а сердце распирает отчаяние. Но никто не приходит. Не теряя веры в «правильность» своей жизни, как и заложено в него природой, он делает единствен ное, что у него пока получается, — продолжает плакать. Проходит целая вечность, и ребенок забывается сном.

Вдруг он просыпается в этой безумной и пугающей гробовой тишине и неподвижности, вскрикивает. С ног до головы его тело охватывает огонь жажды, желания и невыносимого нетерпения. Хватая ртом воздух для дыхания, дитя кричит и надрывается; пронзительный звук его воплей наполняет голову пульсирующей лавиной. Он кричит до хрипов в горле, до боли в груди. Наконец боль становится невыносимой, и вопли постепенно слабеют, затихают. Ребенок слушает. Открывает ладони, сжимает кулаки. Поворачивает голову в одну сторону, в другую. Ничего не помогает. Это просто невыносимо. Он снова взрывается рыданиями, но натруженное горло снова дает о себе знать болью и хрипами, и вскоре ребенок затихает. Он напрягает свое измученное желанием тело и находит в этом какое-то облегчение. Тогда он машет руками и ногами. Останавливается. Это существо не способно думать, не умеет надеяться, но уже умеет страдать. Прислушивается. Затем снова засыпает.

Проснувшись, малыш мочится в пеленку, что хоть как-то отвлекает от мучения. Но удовольствие от процесса и приятное струящееся ощущение теплоты, влажности в районе нижней части тела вскоре исчезают. Теплота становится неподвижной и постепенно сменяется пробирающим холодом. Он машет ногами. Напрягает тело. Всхлипывает. Охваченный отчаянием, желанием, безжизненной неподвижностью, мокрый и неустроенный, ребенок плачет в своем убогом одиночестве, пока не забывается в одиноком сне.

Вдруг, что за чудо, его подняли! Желания и ожидания маленького существа, похоже, начали находить свое удовлетворение. Мокрую пеленку убрали. Какое облегчение! Живые, теплые руки прикоснулись к его коже. Подняли ноги и обернули их новой сухой, безжизненной тканью. Вот и все. Прошел лишь миг, и ему кажется, что не было вовсе и этих теплых рук, и мокрой пеленки. Нет осознанной памяти — нет и надежды, даже искры. И снова невыносимая пустота, безвременье, неподвижность, тишина и желание, жажда.

..К тому времени, когда младенец оказывается в доме своей матери (безусловно, это никак не его дом), он уже сведущ в этой жизни. На уровне подсознания первый жизненный опыт будет накладывать отпечаток на все последующие впечатления этого человека. Поэтому для него жизнь будет казаться очень одинокой, черствой и нечувствительной к его сигналам, полной боли и страдания.

Но человечек не сдался. Его жизненные силы — отныне и пока он жив — будут пытаться восстановить баланс.

Дом для ребенка мало чем отличается от палаты роддома, за исключением того, что раздражение и сыпь на попке регулярно смазывают кремом. Часы бодрствования ребенка проходят в зевоте, жажде и нескончаемом ожидании того, что «правильные» события наконец заменят тишину и пустоту. Иногда, лишь на несколько минут в день, его непреодолимое желание прикосновения, жажда рук и движения утоляются. Его мать — одна из тех женщин, что после долгих раздумий решила кормить ребенка грудью. Она любит его со всей неведомой ранее нежностью. Сначала ей бывает тяжело класть ребенка после кормления обратно в кровать, и особенно потому, что он так отчаянно кричит. Но она убеждена, что это делать необходимо, так как ее мать объяснила (а уж она-то знает), что если поддаться ребенку сейчас, то потом он вырастет испорченным и избалованным. Она же хочет делать все правильно; в какой-то миг к ней приходит ощущение, что это маленькое существо на руках ей важнее и дороже всего на свете.

Она вздыхает и кладет ребенка в кроватку, украшенную желтыми утятами и вписывающуюся в дизайн всей детской комнаты. Она приложила немало стараний, чтобы украсить ее мягкими легкими шторами, ковром в виде огромной панды, обставить мебелью: белым шкафом, ванночкой и пеленальным столиком со всякими присыпками, маслами, мылом, шампунем, расческой, которые сделаны в особой детской цветовой гамме. На стене висят картинки детенышей разных животных, одетых по-человечески. Ящики шкафа заполнены крошечными кофточками, пижамками, ботиночками, шапочками, рукавичками и пеленками. На шкафу плюшевый мохнатый ягненок неестественно стоит на задних лапах рядом с вазой с цветами: их лишили корней в угоду матери ребенка, которая «любит» цветы.

Женщина расправляет рубашечку на ребенке и укрывает его вышитой простыней и одеяльцем с его инициалами. Она с удовольствием отмечает все эти мелочи. Еще бы, она не поскупилась для того, чтобы превратить эту комнату в идеальную детскую, хотя ее молодая семья пока не может позволить себе обставить мебелью остальные комнаты. Мать склоняется поцеловать гладкую, как шелк, щечку ребенка и покидает комнату. Тело младенца сотрясает первый душераздирающий крик.

Она тихонько прикрывает дверь. Да, она объявила ему войну. Ее воля должна победить. За дверью раздаются звуки, похожие на крики человека под пыткой. Ее континуум говорит ей, что ребенку плохо. Если природа дает понять, что кого-то пытают, то так оно и есть. Истошные вопли ребенка — не преувеличение, они отражают его внутреннее состояние.

Мать колеблется, ее сердце разрывается на части, но она не поддается порыву и уходит. Его ведь только что покормили и сменили пеленку. Она уверена, что на самом деле он ни в чем не нуждается, а поэтому пусть плачет, пока не устанет.

Ребенок просыпается и снова плачет. Его мать приоткрывает дверь, заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что он на месте. Затем тихонько, словно боясь разбудить в нем ложную надежду на внимание, она снова прикрывает дверь и торопится на кухню, где она работает. Кухонную дверь она оставляет открытой на тот случай, если «с ребенком что-нибудь случится».

Плач малыша постепенно перешел в дрожащие стенания. Так как на плач не следует никакой реакции (хотя ребенок ожидает, что помощь должна была давным-давно подоспеть), желание что-то просить и сигнализировать о своих потребностях уже ослабло и затерялось в пустыне равнодушия. Он оглядывает пространство вокруг. За поручнями кроватки есть стена. Свет приглушен. Но он не может перевернуться. И видит лишь неподвижные поручни и стену. Слышны бессмысленные звуки где-то в отдаленном мире. Но рядом с ним нет звуков, тишина. Он смотрит на стену, пока его глаза не смыкаются. Открыв их снова, он обнаруживает, что поручни и стена все на том же месте, но свет стал еще более приглушенным.

…Его мать регулярно взвешивает ребенка, с удовлетворением отмечая его успехи.

Единственный приемлемый для ребенка опыт — это отпущенные ему несколько минут в день на руках у матери да крупицы ощущений, которые не полностью бесполезны и добавляются к квотам, необходимым для его развития. Когда ребенок вдруг оказывается на коленях своей матери, он кричит от возбуждения и радости, что с ним что-то происходит, но он в то же время в безопасности. Ему также нравятся давящее ощущение падения и неожиданные подъемы в движущемся лифте. Ребенок блаженно лежит на коленях у матери, внимательно слушает ворчание автомобиля и вбирает в себя массу ощущений, когда машина трогается с места или тормозит. Он слышит лай собак и другие неожиданные звуки. Некоторые из них ребенок может воспринимать и в коляске, другие же, если он не сидит на руках у взрослого, пугают малыша.

Предметы, которые взрослые помещают в пределы его досягаемости, предназначены для приблизительной подмены недополученных впечатлений и опыта. Все знают, что игрушки служат для успокоения маленького горемыки. Но почему-то никто не задумывается, из-за чего же он так неутешно плачет.

Пальму первенства здесь держит плюшевый мишка или подобная мягкая игрушка, с которой можно «спать в обнимку» ночью. Другими словами, мишка нужен для того, чтобы обеспечить ребенку постоянное присутствие близкого существа. Постепенно формирующуюся крепкую привязанность к игрушке взрослые склонны рассматривать скорее как наивную детскую причуду, а не признак обделенности вниманием ребенка, который вынужден липнуть к неодушевленному куску материи, заменяющему ему верного и постоянного друга. Укачивание в коляске и кроватке — тоже лишь суррогат нужного ребенку движения. Но оно настолько убогое и однообразное по сравнению с тем, которое испытывает ребенок на руках, что вряд ли приносит облегчение изголодавшемуся по движению одинокому и заброшенному существу. Мало того, что такое движение — лишь жалкое подобие настоящего ощущения жизни, оно еще и происходит совсем редко. На коляску и кроватку также вешают гремящие, бряцающие и звякающие при прикосновении игрушки. Обычно они окрашены в яркие, броские цвета, надеты на веревочку, чтобы было на что посмотреть, кроме стены и потолка. И действительно, они привлекают внимание ребенка. Но меняют их очень редко, если вообще меняют, поэтому эти игрушки ничего не дают малышу с точки зрения разнообразия зрительных форм и звуков.

Но, несмотря на то, что игрушек совсем немного, их покачивание, бряцание, треск, звон и яркий цвет не пропадают даром. Как только ребенок получает пусть даже ничтожную крупицу опыта, предусмотренного континуумом, какая-то часть ожиданий в этом опыте все же удовлетворяется. Ребенок накапливает эти нужные ему для развития впечатления, даже если приходится собирать их по крупице, если они бедны и односторонни (их не сравнить с впечатлениями, которые получает ребенок континуума на руках: зрительные формы, звуки, движения, запахи и вкусы — весь этот опыт малыш континуума получает в той же последовательности, что и его предки), если некоторые впечатления повторяются слишком часто, а некоторые полностью отсутствуют. Непрерывность нашего опыта во времени (смена одних ощущений другими, а также связь между схожими ощущениями, испытанными нами в разное время) создает у нас впечатление, что все происходит последовательно и закономерно. Между тем каждое наше впечатление независимо от других впечатлений необходимо для развития какого-либо аспекта личности. Без необходимых ему впечатлений человек не может правильно развиваться; когда же требуемый опыт накоплен, становится возможным дальнейшее развитие. Действия, казалось бы, связанные как причина и следствие могут проистекать из независимых стремлений получить требуемый опыт.

…Ребенок по крупицам собирает необходимый для развития опыт. Не важно, что он не полон и события происходят в неправильной последовательности. К концу такого накопления ребенок должен получить необходимый минимум опыта каждого вида, который используется как фундамент для новой стадии восприятия опыта. Если же необходимый минимум не достигнут, то события новой стадии, происходи они хоть тысячу раз, не будут восприниматься ребенком и способствовать формированию его личности.

Ребенок, которого не держат на руках, не только копит опыт, но и своим поведением пытается как-то заменить недополученный опыт и смягчить страдания. Он яростно пинает ногами, пытаясь забить мучительное желание прикосновений теплой плоти, он машет руками, вертит головой из стороны в сторону, чтобы отключить свои органы чувств, напрягает тело, выгибая дугой спину. Ребенок находит какое-то утешение в своем большом пальце: он немного успокаивает непрекращающееся зудящее желание во рту. Сосет он палец довольно редко, лишь только тогда, когда хочет есть до положенного расписанием кормления. Обычно же ребенок просто держит палец во рту, измученном невыносимой пустотой, вечным одиночеством, чувством того, что он находится на окраине жизни.

Его мать консультируется со своей матерью, и та пересказывает пресловутую историю о вреде сосания пальца и что «потом у ребенка зубы будут кривые». Мать, обеспокоенная благополучием ребенка, начинает поспешно выискивать способ, чтобы отвадить свое чадо от такой вредной привычки. Его пальцы покрывают вонючей и горькой мазью, и когда он, переборов отвращение в своем ненасытном желании, все равно обсасывает большой палец от мази, она привязывает его руки к перекладинам кроватки. Но вскоре она обнаруживает, что ребенок так яростно пытается вырваться из своего заточения, что веревки врезаются в запястья и уже мешают кровообращению в руках. Борьба между ними продолжается, пока мать при случае не упоминает об этом своему зубному врачу. Тот уверяет, что ее мать ошиблась, и тогда малышу снова дозволяют это убогое самоутешение.

Еще немного — и малыш начнет улыбаться и агукать, чтобы дать знать находящимся рядом взрослым о своих потребностях. Если его не взяли на руки, но все же уделили внимание, он улыбается и вскрикивает, требуя еще. Если же его взяли, то задача выполнена и ребенок перестает улыбаться, вспоминая о своих маневрах, лишь когда нужно поощрить какое-либо действие взрослого: чтобы с малышом поговорили, пощекотали его животик, покачали на коленке или в шутку пощипали за носик.

Так как ребенок поощрительно улыбается всякий раз, когда видит мать, та постепенно убеждается, что ее дитя просто счастливо и, наверное, очень любит и ценит свою маму. То, что большую часть бодрствования он ужасно мучается, никак не портит отношения ребенка к матери; напротив, тем более отчаянно его желание быть с ней.

По мере взросления и развития познавательных способностей ребенок замечает, насколько отличается от обычного поведение матери в ситуации, когда необходимо сменить ему пеленку. Она издает звуки явного отторжения. Она отворачивается в сторону, тем самым демонстрируя, что ей не нравится убирать за ним и поддерживать его комфорт. Ее руки движутся очень быстро, стараясь как можно меньше прикасаться к загрязненной пеленке. Ее взгляд холоден, она уже не улыбается.

Чем больше ребенок осознает такое отношение матери, тем больше к его радости, что за ним ухаживают, к нему прикасаются, лечат застарелое раздражение от мокрых пеленок, примешивается смущение, предвестник страха и вины.

Страх огорчить свою мать растет вместе с сознанием, к тому же случаи ее недовольства учащаются, так как ребенок может совершать больше различных действий, как-то: хватать мать за волосы, опрокидывать тарелку с едой, слюнявить ее одежду, тыкать пальцем ей в рот, тянуть за ожерелье, бросать свою погремушку, пытаться выбраться из коляски или нечаянно сбить ногой чашку с чаем.

Ребенку трудно связать свои действия с ее реакцией. Он не замечает, что чашка с чаем упала, он не может понять, что плохого в хватании за ожерелье и почему после этого мать так злится; ему совершенно невдомек, что он обслюнявил какую-то вещь; он лишь смутно понимает, что, сбросив тарелку с овсянкой с целью вызвать интерес к своей персоне, он действительно привлекает внимание, но не то, которого бы ему хотелось. Но все же малыш чувствует, что даже такое внимание лучше, чем ничего, поэтому продолжает сбрасывать на пол посуду со своей едой. Тогда мать принимается кормить его из ложки, а он машет руками и визжит, пытаясь превратить кормежку во что-нибудь более полезное с точки зрения получения опыта. Он хочет ощущения «правильности», которое спрятано где-то здесь: в матери, в пище, в нем самом. Но как бы он ни старался показать свои потребности, это ощущение так и не приходит. Наоборот, бурная реакция ребенка вызывает у матери отторжение, которое со временем он сможет как-то себе объяснить — в отличие от бесконечного неправильного отношения в первые месяцы жизни, которое он вообще никак не мог понять. Равнодушие, невнимательность и тоска стали для него основными параметрами этой жизни. Он ведь не знал ничего, кроме этого. Получается, что все его существо вопит, просит и ждет. Все остальные же остаются равнодушными, бездействующими, невнимательными. Хоть это проходит с ним через всю жизнь, он может и не замечать этих моментов, по той простой причине, что он не может себе представить других отношений с окружающими.

Отсутствие опыта «ручного периода», постоянная неуверенность в себе и невыразимое чувство одиночества и отчуждения отныне будут оставлять свой автограф на всех поступках этого человека. Но необходимо заметить, что ребенок в раннем возрасте никак не может распознать неадекватную мать, не способную растить свое дитя в русле континуума. Такая мать остается равнодушной к сигналам ребенка и не настроена удовлетворять его ожидания. Позже с развитием интеллекта ребенок начинает понимать, что их интересы совершенно расходятся. Ему приходится бороться с матерью, чтобы спасти себя. И все же в глубине души он лелеет мысль, что мать любит его безусловно, без всяких «но», просто так, за то, что он есть, хотя вслух он может говорить об обратном. Все доказательства враждебности матери, любые логические обоснования, его отторжение и протесты против ее действий не могут освободить ребенка от внутреннего убеждения, что мать все-таки любит его, обязана любить, несмотря ни на что. Ненависть к матери (или к ее образу) как раз и демонстрирует поражение в войне с этим убеждением.

Чувство независимости ребенка и его эмоциональное созревание берут свое начало в многогранном опыте «ручного периода». Ребенок может стать независимым от матери, лишь пройдя стадию абсолютной от нее зависимости. От нее на этой стадии требуется правильное поведение, предоставление ребенку опыта «ручного периода» (то есть ношение на руках) и обеспечение перехода к другим стадиям.

Но освободиться от травмы, нанесенной матерью, не следовавшей континууму, невозможно. Потребность в ее внимании так и останется с человеком на всю жизнь. Человек же, решивший побороть в себе эту потребность, будет походить на безбожника, грозящего кулаком небесам и кричащего «Бог, я в тебя не верю!» и прочие богохульства лишь для того, чтобы произнести Его имя всуе».

Когда я прочитала эти строки – захотелось плакать, за всех тех малышей, у которых мам нет, и за тех, у которых мамы не слушают свое сердце, которое может по малейшему писку чада понять что ему надо, а слушают «добреньких» советчиков. И как ни странно, именно у таких мамаш, стремящихся не приучить ребенка к рукам и груди, дабы он не понукал мамой всю жизь дети вырастают требовательными, топающими ногами в магазинах, кричащих в транспорте, бьющимися в истерике, и т.д. Передо мной куча таких примеров.

Про одевание-закаливание

С этим вопросом помог Комаровский (книга "Здоровье ребенка и здравый смысл его родственников") и педиатры роддома. Нам строго-настрого запретили кутать ребенка и держать закрытыми форточки. Поэтому Ва с рождения в памерсе и некоторое время в носках. Ну на улице в одежде, но без всяких там «что на вас плюс одна вещь». Мы ее не закаливаем, как многие считают. Мы создаем ей оптимальные условия, благодаря которым она не только останется здоровой но и не будет бояться малейшего ветерка оказавшись в далеко не тепличных условиях реальной жизни. У Комаровского многое спорно, но идея «самый здоровый член вашей семьи – это ваш ребенок» мне понравилась. Если сквозняк будет частью нашей жизни вряд ли Ва простынет в первый же день в садике. И т.д.

Про плач

Ничего не могу даже сказать. Все вышеперечисленное помогает плача избежать. Ва толком поплакать не успевает))). Именно поэтому думаю в более зрелом возрасте им она манипулировать не будет, так как все ее потребности максимально удовлетворяются и она учится доверять этому непонятному и огромному для нее пока миру.

Про личную жизнь

У нас все очень хорошо! ~~Сексом заниматься уже разрешили!~~ Обсуждая это с мужем, мы пришли к выводу что главное - не пытаться ограничить себя в каких-то удовольствиях, доступных до родов. Хотите ходить в баню – берите ребенка с собой в автокресле, друзья и родственники наверняка захотят посидеть с ним (в удовольствие) пока вы в парилке. Если к тому же вы не боитесь и малыша попарить – это превратится в новую радость. Хотите в кафе? Берите слинг, выбирайте кафе с местами для некурящих: ребенок, зная что вы рядом, будет вести себя спокойно. Хотите в гости - идите в гости с ребенком. Не надо доводить себя до стадии, когда будете говорить только «Агу, мой сладкий» и интересоваться только детскими вещичками. Таким образом, вы не только будете больше отдыхать но и ребенок реально станет для вас вашей личной счастливой составляющей жизни, сейчас а не потом, когда сам себя научиться развлекать.

Пока все. Да и некогда мне))) У нас тут жизнь полным ходом.

P.S. Во время написания отчета ни один Вареник не пострадал, а вместо этого деть был накормлен и уложен спать в слинг к мамке под грудь.

Голосовые экзерсисы - 2

G.Batisheva@zett.ru — Fri, 11 May 2007 16:35:03 GMT

... А между тем Ва продолжала пополнять словарный запас. В череде невнятных и разнообразных продуктов гуления четко вырисовались следующие регулярно использующиеся словоформы:
"Геи!" - полюбившееся ребенку обозначение недовольства дейятельностью родителей
"Негры!" - синоним первого термина. На самом деле, произносится это как "негьи!" - но, сами понимаете, требовать от двухмесячного лингвиста выговаривания буквы рРр было бы чересчур оптимистичным
"Гугл?" - выражение, частенько использующееся при рассказе родителям о снах, событиях во время их отстутствия итп. Ведутся переговоры с правообладателями
"Га!" "Гады!" "Гиви!" - варианты крика о помощи а также просьба немедленно явиться к телу принцессы и лечь костьми на поприще ребенкоувеселения
Ну и наконец, выражение наивысшего недовольства, угрожающее родителям не только тоном, но и смыслом. Громогласное "Быебу!" - и как хорошо, что звучит оно в исполнении Ва нечасто!

З.Ы. Замечен еще и нецензурный восклик из трех букв (первая "б", последняя "я"), который нередко произносится в момент извлечения Ва из памперса. Но хочется верить, что мы каждый раз принимаем за это непечатное слово что-то гораздо более безобидное...

Фотки отделения "Домашние роды" при Люберецком роддоме

G.Batisheva@zett.ru — Thu, 03 May 2007 12:50:02 GMT